ФКИ и КИИ – в чем разница ?

редакция от 01 ноября 2026 года

При работе над Федеральной системой стандартизации по противодействию беспилотным аппаратам (ФССПБ) в конце 2025 года Совет по профессиональным квалификациям в негосударственной сфере безопасности (СПК НСБ) ввёл в российское нормативное поле термин «ФКИ» (федеральная критическая инфраструктура в рамках парадигмы СГУ), который требует чёткого разграничения с уже привычным для специалистов понятием КИИ (критическая информационная инфраструктура). Разница между ними принципиальна: ФКИ описывает физические объекты, а КИИ — совокупность средств оборота информации, и в системе защиты ФКИ является одним из охранных контуров. Понимание этого различия определяет, как выстраивается вся система защиты.

ФКИ: физический объект под угрозой разрушения

Федеральная критическая инфраструктура (ФКИ) — это термин, введённый в правовой оборот Советом по профессиональным квалификациям в негосударственной сфере безопасности (СПК НСБ) в рамках работы над Федеральной системой стандартизации по противодействию беспилотным аппаратам (ФССПБ). Важно понимать: в Указе Президента РФ № 604 от 24 августа 2026 года термин «ФКИ» не используется. Документ оперирует понятием «объекты критической инфраструктуры», которое специалисты по инерции отождествляют с КИИ. Однако Указ № 604 решает принципиально иную задачу — он отчуждает у собственников физические объекты в случае непринятия мер по их защите, вводя механизм временного управления. При смене собственника роль, место и функции КИИ остаются неизменными, но само отнесение систем к категории КИИ остается под вопросом защиты.

Если некий “критический объект ” перешел под внешнее управление государства, то кто должен отвечать за защиту его КИИ ?

Ключевой признак ФКИ — это физический объект, ущерб которому который может быть нанесен как внутренней, так и внешней угрозой. Это конкретные здания, сооружения, технологические установки инфраструктура – линии электропередач, трубопроводы, пути сообщения, транспортные сети. Угроза в их отношении имеет физическую природу: беспилотный аппарат (БА), диверсионная группа, ракетный удар, кибератака, компрометирующая систему автоматического управления. Указ № 604 прямо связывает необходимость защиты с риском нападения с использованием беспилотных воздушных судов, но не исключает и иные факторы способствующие нанесению ущерба. Именно функциональная остановка  объекта и последствия этой акции для жизнеобеспечения  региона или даже страны — предмет регулирования защитных мероприятий в рамках ФКИ, где за расчётное количество объектов ФКИ Советом принят расчетный номинал в 400 объектов. Этот “перечень 400” определяется Советом Безопасности при Президенте РФ в особом порядке, предусмотренном Концепцией системы государственной устойчивости (СГУ). СПК НСБ в своих документах оперирует “перечнем 400” как расчётной базой для формирования нормативной и кадровой инфраструктуры защиты.

Распоряжение Правительства № 360-р от 26 февраля 2026 года утвердило перечень типовых отраслевых объектов, который включает 397 позиций на 175 страницах. В него вошли не только промышленные площадки, но и информационные системы — например, Единая государственная информационная система в сфере здравоохранения, биллинговые системы операторов связи, системы условного доступа к телерадиовещанию.

Такое решение  не относит объекты КИИ к охраняемым, и создаёт двусмысленность: любой объект ФКИ структурно содержит информационные компоненты. Рассматривать объекты КИИ без отрыва от конкретного объекта ФКИ просто не имеет смысла.

Суть ФКИ как единого объекта остаётся неизменной — это интегрированный (см. “перечень 400”) физический объект, а информационные системы , указанные в распоряжении  № 360-р — априори часть его инфраструктуры. Это создаёт фундаментальное противоречие: документы, призванные защищать физические объекты от внешних угроз, по факту описывают требования к защите информации. В результате регуляторы, стандартизаторы и специалисты на местах вынуждены работать в условиях, когда объект защиты (физический) и предмет регулирования (информационный) не совпадают. Именно здесь и возникает правовой хаос:  что же  мы и какими силами, средствами, формами и методами защищаем? Нормативная база, включая федеральные НПА и подзаконные акты, уже более 10 лет  формируется исключительно “под объекты КИИ” — то есть для информационных систем и сетей. Термин «ФКИ» в Указе № 604 нормативно в Российской Федерации не закреплён и не определён, но ожидает своего утверждения в рамках ФССПБ.

Показательный результат этого разрыва — ПС «Специалист по обеспечению безопасности значимых объектов критической информационной инфраструктуры», вступающий в силу с 1 марта 2027 года. Он описывает трудовые функции, связанные с защитой от компьютерных атак и обеспечением устойчивого функционирования информационной инфраструктуры. Прямого сопряжения с физической защитой объектов в нём нет. При этом сопрягаемого ГОСТ Р для этого профессионального стандарта не существует.

Система, закрепляющая порядок организации физической защиты любого охраняемого объекта , находится на стадии межведомственного согласования как ответ не на отдельную угрозу, а готовое сбалансированное решение, которое закрывает разрыв между информационным и физическим контурами любого из объектов ФКИ и его самого как интегрированного охраняемого объекта. ФССПБ, наряду с профессиональными стандартами ,включает в себя комплекс национальных стандартов ГОСТ Р 72785 «Услуга по противодействию беспилотным аппаратам», выделенный Росстандартом 9 июля 2026 года. Базовый стандарт ГОСТ Р 72785.0 определяет единые требования к организации работ по противодействию БА, включая классификацию специальных технических средств, требования к квалификации персонала и правила взаимодействия охранного контура и контура противодействия БА. В нём уже заложены требования к действиям при квантовой угрозе («тревога К») и использованию систем искусственного интеллекта в контурах защиты ФКИ.

 

Именно принцип, заложенный в ФССПБ, ляжет в основу функций и организации работы Штаба ФКИ. Контур КИИ в этой архитектуре будет взят на вооружение как один из охранных контуров — наряду с контуром физической охраны, контуром противодействия БА и контуром квантовой защиты. Это не произойдёт одномоментно: интеграция КИИ в единую систему защиты ФКИ — вопрос обозримого будущего, поскольку требует не только технологической, но и нормативной синхронизации.

Именно КИИ охранного контура ФКИ берется на вооружение силами безопасности, и ее задачи, особенно действия по тревогам, ни в коем случае не пересекаются с задачами “индустриального или управленческого контура” КИИ из “Распоряжения Правительства РФ  № 360-р”

КИИ: защитные контур в системе ФКИ, а не охраняемый объект

Критическая информационная инфраструктура (КИИ) определяется Федеральным законом № 187-ФЗ от 26 июля 2017 года совершенно иначе. Согласно закону, КИИ — это объекты критической информационной инфраструктуры, а также сети электросвязи, используемые для организации взаимодействия таких объектов. Под объектами КИИ понимаются информационные системы, информационно-телекоммуникационные сети, автоматизированные системы управления субъектов КИИ. Иными словами, КИИ — это не здание и не технологическая установка. Это информационный охранный контур, обеспечивающий управление функциями физического объекта. КИИ защищает от компьютерных атак, а не от беспилотников. Цель защиты КИИ — устойчивое функционирование информационных систем при проведении компьютерных атак.

Критическая информационная инфраструктура (КИИ) перестала быть виртуальной надстройкой и превратилась в физическую критическую инфраструктуру (ФКИ). Удары России по дата-центрам, серверам Vodafone и Kyivstar в Киеве в сентябре 2026 года доказали: физическое уничтожение КИИ парализует управление армией и государством быстрее, чем потеря территории. Без КИИ невозможно эффективно управлять обороноспособностью, поэтому она требует такой же физической защиты, как НПЗ или командные пункты.

Решение очевидно  — выделение «вооружённого контура» КИИ: центры обработки данных, узлы связи, пункты управления и системы целеуказания, которые сами управляют оружием и должны быть способны защищаться. Этот контур следует размещать на уже защищённых объектах ФКИ с эшелонированной ПВО и системой киберзащиты (PQC, QKD), автоматизацию с ИИ и интеграцию с ГосСОПКА. Только так можно обеспечить выживаемость управления в условиях массированных атак.

Россия уже сделала первые шаги: Указ №604, Постановление №1077, ФССПБ. Однако пока весь контур ФКИ не определен, необходимо провести мероприятия по определению перечня объектов, установке требований к их физической защите, подготовку кадров и интеграцию всех уровней и взятия единого контура ФКИ под государственную охрану. Тот, кто обладает неуязвимым контуром КИИ, получает решающее преимущество в будущих конфликтах.

КИИ — это надстройка над физическим объектом. Она управляет технологическими процессами, собирает телеметрию, обеспечивает связь. ФКИ — это сам объект, который эта надстройка обслуживает. Разрушение ФКИ — физическая катастрофа. Компрометация КИИ — потеря управления, которая может привести к катастрофе, но не обязательно к физическому разрушению.

Взятие на вооружение ИИ: вынужденный и неотвратимый шаг

Внедрение искусственного интеллекта в системы защиты ФКИ — это не выбор, а необходимость, продиктованная скоростью современных угроз. Разрыв между скоростью атаки и скоростью реакции человека стал критическим. Объективные данные подтверждают это количественно. Если раньше для поиска точки уязвимости требовались недели, то с начал СВО скорость атаки БА выросла в 40 раз — брешь в защитных порядках обнаруживается в течение 20 минут. Искусственный интеллект может найти и использовать уязвимость всего за 15 минут. А специалисты, которые защищают промышленные системы, обнаруживают взлом только через месяц, а на восстановление у них уходит больше семи месяцев. При этом злоумышленники теперь перемещаются внутри системы очень быстро — меньше чем за полчаса, а иногда за секунды.

Реакция  человека физически не может конкурировать со скоростью принятия решений машинной. В контексте ИИ-технологий скорость человеческой реакции становится критическим фактором, негативно влияющим на безопасность объекта. Исследования показывают, что операторы теряют бдительность после 20–30 минут непрерывного мониторинга. При роевой атаке, когда решения нужно принимать за секунды, в системе защиты человек становится слабым звеном.

Искусственный интеллект уже позволяет принимать решения за 3 секунды вместо 30 минут. А генеративный ИИ, который не просто замечает проблему, а сам предлагает готовые варианты действий, — может действовать сразу после обнаружения. Всё это происходит на скорости машины, но человек при этом сохраняет контроль там, где это важно для безопасности.

“Гражданская КИИ — это «управление объектом», а “Военная” КИИ — это «управление защитой объекта». Смешение ведет к конфликту задач и утечке гостайны

Это не означает, что ИИ получает полную автономию. В критической инфраструктуре сохраняется принцип “человек в контуре”: ИИ действует автоматически, но человек может прервать действие в любой момент. Для необратимых действий (кинетическое поражение, полная изоляция) требуется подтверждение оператора. Но рутинные операции — обнаружение, классификация, перенацеливание сенсоров, РЭБ-подавление в безопасных границах — должны выполняться на машинной скорости.

Что это значит на практике?

Для 400 физических объектов ФКИ единая система защиты строится по трёхуровневой иерархии. Локальный уровень на границах зон безопасности и внутри объекта собирает данные от датчиков, сенсоров, камер (РЛС, МСН, СТСП, РЭБ, оптика, радиочастотный пеленг и т.д.) и при наличии проявления угрозы выдает сигнал тревоги. Региональный уровень агрегирует данные от 10–50 объектов и обеспечивает кросс-объектную корреляцию. Федеральный уровень координирует стратегические решения и взаимодействует с государственными системами.

ИИ на каждом уровне выполняет свою функцию. На локальном — обнаружение и классификация целей. На региональном — выявление скоординированных атак. На федеральном — прогнозирование и стратегическая аналитика. Но ни на одном уровне ИИ не получает права на необратимые действия без человеческого подтверждения. Правовая база для этого уже создана. Профессиональный стандарт «Специалист по обеспечению безопасности значимых объектов КИИ», вступающий в силу с 1 марта 2027 года, задаёт требования к специалистам, которые будут эксплуатировать эти системы. ГОСТ Р 56939-2024 устанавливает требования к безопасной разработке программного обеспечения. ПНСТ 1046-2026 определяет принципы применения ИИ в КИИ. ФСССП находится в процессе закрытого межведомственного согласования для утверждения в 2026 году.

ФКИ и КИИ — это разные уровни одной проблемы. ФКИ — это физический объект, который может быть разрушен. КИИ — это информационный контур, который управляет этим объектом и может быть скомпрометирован. Защита ФКИ невозможна без защиты КИИ, но защита КИИ сама по себе не гарантирует физическую безопасность объекта. Внедрение ИИ — вынужденный шаг, потому что скорость угроз превысила скорость человеческой реакции в 40 раз. Но это не означает передачу контроля машине. ИИ берёт на себя рутину и скорость, человек сохраняет ответственность и право на финальное решение. Система проектируется так, чтобы ИИ усиливал защиту, но не создавал новых точек отказа.

Роль и место КИИ в ФСППБ

В Федеральной системе стандартизации по противодействию беспилотным аппаратам (ФССПБ) критическая информационная инфраструктура (КИИ) рассматривается не как изолированная система, а как один из обязательных охранных контуров объекта федеральной критической инфраструктуры (ФКИ) — наряду с физической охраной и контуром противодействия БА. ФССПБ задаёт единые требования к защите объектов ФКИ и исходит из того, что КИИ должна быть сопряжена с остальными контурами в единую архитектуру безопасности. Без интеграции КИИ в контур ФКИ любой объект остаётся уязвимым для комбинированных атак — физических и кибернетических одновременно.

Профессиональный стандарт «Специалист по обеспечению безопасности значимых объектов критической информационной инфраструктуры» утверждён приказом Минтруда России от 7 августа 2026 г. № 352н и вступает в силу с 1 марта 2027 года. Однако отсутствует сопрягаемый ГОСТ Р, который связал бы требования профстандарта с практическими работами (услугами) по защите объектов ФКИ. Это создаёт неопределённость в описании работ, для которых предусмотрен ПС: неясно, какие именно работы соответствуют трудовым функциям, как оценивать квалификацию в рамках НОК и какие требования предъявлять к исполнителям — особенно в части допуска к гостайне и разграничения «гражданской» и «военной» КИИ. Без сопрягаемого ГОСТ Р профстандарт остаётся «висящим»: он есть, но нормативная рамка для его применения в системе ФССПБ не сформирована, а риск утечки гостайны через сотрудников не закрыт архитектурно.

Защита гостайны на объектах ФКИ. 

Сведения, раскрывающие меры по обеспечению безопасности КИИ и состояние её защищённости от компьютерных атак, отнесены к государственной тайне Указом Президента РФ № 98 от 02.03.2018. Это означает, что работы по защите КИИ на объектах ФКИ автоматически попадают в режим гостайны: сотрудники должны иметь допуск как минимум третьей степени секретности, а исполнители работ — лицензию ФСБ на гостайну. Профстандарт № 352н прямо предусматривает необходимость оформления допуска к государственной тайне для специалистов, отвечающих за функционирование средств защиты информации.

Разрыв между ФКИ и КИИ в системе ФССПБ. 

Ключевая проблема заключается в том, что определение «критические объекты КИИ» никак не коррелирует с системой ФССПБ. Перечень объектов ФКИ (расчётно — 400 объектов) определяется Советом Безопасности при Президенте РФ в особом порядке, предусмотренном Концепцией системы государственной устойчивости (СГУ). Это автоматически включает объектовую КИИ в контур ГОСОПКА — субъекты КИИ обязаны непрерывно взаимодействовать с государственной системой обнаружения и ликвидации атак. Однако разработчики стандарта ФССПБ не упоминают КИИ, взятую на вооружение — ту, что обслуживает сами защитные контуры (противодроновые системы, средства обнаружения, пункты управления). В результате в стандарте не разделяются «гражданская» и «военная» КИИ.

Риски отсутствия разделения. 

Такое смешение создаёт два взаимосвязанных риска: 

риск конфликта задач: гражданские КИИ-системы (реестры, платежи, связь) и военные КИИ-системы (управление ПВО, целеуказание, защитные контуры) имеют разные режимы, разных операторов и разные требования к защите.

Без разделения возникает неопределённость в том, кто отвечает за защиту конкретного контура и по каким нормативам. 

риск утечки гостайны через сотрудников — по аналогии со взломом криптобиржи Binance, где компрометация одного инженера с привилегированным доступом открыла путь к критическим системам.

Если сотрудник, обслуживающий «гражданскую» КИИ, имеет доступ к сведениям о защитных контурах (которые отнесены к гостайне), но не оформлен соответствующим образом, возникает канал утечки. Профстандарт № 352н требует допуска к гостайне, но без сопрягаемого ГОСТ Р остаётся неясным, какие именно работы подлежат засекречиванию и как разграничить «гражданские» и «военные» функции в рамках одной КИИ.

Указ № 604 не решает и не может решить проблему защиты КИИ и гостайны при временном управлении, поскольку его предмет — физическая безопасность объекта, а не информационная. Ответственность за защиту КИИ формально остается на субъекте КИИ, но фактически размывается из-за потери оперативного контроля. Защита гостайны не встроена в механизм временного управления: временный управляющий не несет обязанностей по ее обеспечению, а новые лица, привлекаемые к управлению, могут не иметь допуска. Это создает двойной разрыв: между физической безопасностью и защитой информации, а также между контролем над имуществом и ответственностью за гостайну.

Для устранения разрыва необходимо явно закрепить в Указе № 604 (или в сопрягаемом ГОСТ Р), что временный управляющий обязан обеспечить непрерывность выполнения требований 187-ФЗ и режима гостайны, а также предусмотреть механизм передачи этих обязанностей с сохранением допуска у ключевого персонала.