Образование и квалификации в НСБ

В контексте реализации Концепции СГУ, образование и квалификация в негосударственной сфере безопасности (НСБ) — это не просто подготовка кадров, а фундаментальный вопрос: кто и как будет обеспечивать устойчивость государства на уровне конкретных объектов. Этот вопрос стоит рассматривать через призму уже сформированной нормативной базы и существующих вызовов.

В парадигме СГУ защита федеральной критической инфраструктуры (ФКИ) строится на двух уровнях: стратегическом (государственное управление) и исполнительском (квалифицированные кадры). Стратегический уровень задает правила игры через Указ Президента №604, ГОСТы и профессиональные стандарты. Исполнительский уровень обеспечивает их практическую реализацию на местах через вертикаль управления: государство ставит задачу и контролирует исполнение, а аттестованные (занимающие государственные должности) и квалифицированные (наемные – Закон № 238) специалисты в контурах охраны объектов обеспечивают реализацию силами квалифицированных работников и охранников. Без подготовленных кадров любая, даже самая совершенная нормативная база останется лишь декларацией.

 Реальность такова, что в сфере безопасности наблюдается катастрофическая нехватка квалифицированного персонала при наличии рабочих мест. В отдельных силовых структурах некомплект достигает 40%. Квалифицированные наемные работники в области безопасности просто отсутствуют.

Образование и квалификация в НСБ в контексте СГУ — это не социальная услуга, а первостепенный по важности элемент системы вооружения. Специалист по противодействию БА — это не «охранник с корочкой», а квалифицированный специалист, на своем посту несущий персональную ответственность за устойчивость конкретного объекта ФКИ. Профессиональные стандарты, НОК и ЦОК создают механизм, который превращает этот принцип в реальность. Задача СПК НСБ на текущем этапе — преодолеть кадровый дефицит и разрыв между академическим образованием и практическими требованиями безопасности.

Эта проблема усугубляется тем, что существующие образовательные программы в вузах (например, по направлению «Безопасность критической информационной инфраструктуры») в основном ориентированы на информационную безопасность–. Это важный, но лишь один из пяти контуров защиты ФКИ. Специалистов, способных комплексно обеспечивать физическую защиту, противодействие БА и квантовую устойчивость, система высшего образования практически не готовит.

ФССПБ: статус и роль в обеспечении Концепции ФКИ через образование и НОК

Федеральная система стандартизации по противодействию беспилотным аппаратам (ФССПБ) в настоящее время проходит межведомственное согласование на уровне Правительства РФ. Её роль в обеспечении Концепции ФКИ реализуется через два ключевых механизма: подготовку высококвалифицированных кадров и обязательную независимую оценку квалификации (НОК).

Роль ФССПБ в кадровом обеспечении:

• ФССПБ закрепляет единые требования СПК НСБ к квалификации профильных работников и специалистов через профессиональные стандарты сопряжённые с ГОСТ Р 72785.

• Обеспечивает сопряжённость трудовых функций с ВПД «Защита объектов от атак БА» и стандартами на средства защиты (СТСП, МСН, оружие).

• Создаёт нормативную основу для обязательной НОК как фильтра допуска к работе в контурах защиты ФКИ.

• Устанавливает необходимо достаточные требования к программам обучения, без освоения которых прохождение НОК практически невозможно.

Образование как исполнительский уровень СГУ:

• Подготовка ведётся в определённых образовательных учреждениях по утверждённым программам для квалификационных уровней.

• Слушателей предоставляют субъекты объектов ФКИ, они же оплачивают обучение.

• По результатам успешного прохождения НОК присваивается квалификация.

Проблемы образования

 Нельзя ставить на пост неподготовленного специалиста.

Ключевые вопросы, требующие рассмотрения:

1. Разрыв между академическим образованием и практическими требованиями профессиональных стандартов.

2. Кадровый дефицит при наличии рабочих мест.

3. Отсутствие комплексных программ по защите ФКИ (физическая защита, БА, КИИ, квантовая устойчивость).

4. Необходимость создания и оснащения ЦОК, подготовка преподавательского  и инспекторского (НОК, ЦОК) состава.

5. Межведомственные согласования и финансирование.

6. Согласование кандидатур и слушателей с ФСБ.

1.Разрыв между академическим образованием и практическими требованиями профессиональных стандартов

Правовое поле для противодействия БА начало формироваться. Ключевым документом стал Федеральный закон № 440-ФЗ от 04.08.2023, который наделил частных охранников правом пресекать функционирование беспилотных аппаратов. Однако закон устанавливает лишь общую рамку, обусловливая это право рядом требований, включая наличие в должностной инструкции соответствующих полномочий и прохождение специальной профессиональной подготовки.

Проблема в том, что механизм реализации этого права не проработан. В законе прямо указано, что частный охранник должен иметь документ о прохождении профессионального обучения по программе, предусматривающей подготовку по обеспечению антитеррористической защищенности объектов. Однако на момент вступления закона в силу отсутствовали утвержденные профессиональные стандарты и образовательные программы, которые бы четко определяли, чему и как учить таких специалистов. Это создает правовой вакуум: право есть, а квалифицированных кадров, способных его реализовать, — нет.

Дополнительная сложность — отсутствие уполномоченного профильного ФОИВ, ответственного за регулирование этого вида деятельности. В материалах Минтруда отмечается, что предложений по федеральному органу исполнительной власти, к компетенции которого относится регулирование данного вида профессиональной деятельности, не имеется. Без головного регулятора процесс разработки и утверждения образовательных стандартов неизбежно мертв.

Отсутствие опыта и концепции: чему и как учить?

Отсюда проистекает ключевая проблема — разрыв между технологическими реалиями и образовательным процессом. Участники профильных совещаний в Совете Федерации и отраслевых круглых столов выделяют несколько системных проблем:

• Отставание учебных программ от технических реалий. Динамика технологического развития в сфере БА существенно опережает скорость обновления образовательных программ.
• Проблемы лицензирования и аккредитации. Существующие процедуры не успевают за появлением новых специальностей–.
• Отсутствие единой системы независимой оценки квалификации. На текущий момент нет общепризнанной системы сертификации компетенций специалистов в области противодействия БА.
• Дефицит практической подготовки. Не хватает учебных полигонов, материально-технической базы и квалифицированных инструкторов.

Концептуальная проблема “чему учить” усугубляется тем, что в существующей системе образования (ФГОС) отсутствуют специальности, напрямую связанные с системой противодействием беспилотным аппаратам. Есть ФГОС по эксплуатации БАС (например, 25.02.08), но это подготовка операторов самих дронов, а не специалистов по борьбе с ними. Подготовка по противодействию ведется фрагментарно, в рамках курсов повышения квалификации, как, например, программа «РТ-Техприемки» или учебного центра «СИБЕР». Отдельная проблема — отсутствие законодательно закрепленного статуса для критически важных профессий в этой сфере. Это не позволяет сформировать четкие требования к кандидатам и системе их подготовки.

Порочный круг: стандарт без практики, практика без стандарта

Ситуация усугубляется тем, что профессиональный стандарт, разработанный СПК НСБ, еще не утвержден, но образовательные организации уже пытаются готовить кадры. Как отмечено в документах СПК НСБ, стандарт «Специалист по противодействию беспилотным аппаратам» направлен в Минтруда РФ на утверждение, а сопрягаемый с ним ГОСТ Р только включен в программу национальной стандартизации-4.

Возникает порочный круг:

1. Нет утвержденного профстандарта → нет легитимных требований к квалификации.
2. Нет требований к квалификации → нет оснований для разработки и аккредитации образовательных программ.
3. Нет аккредитованных программ → нет массовой подготовки специалистов.
4. Нет специалистов → некому реализовывать право, предоставленное законом № 440-ФЗ.
5. Нет практики применения → нет обратной связи для актуализации стандарта.

Этот круг может быть разорван только через скоординированные действия по утверждению стандарта, созданию типовых программ обучения и запуску пилотных проектов на базе уже существующих учебных центров.

Отсутствие опыта, правовой базы и концепции — это не три отдельные проблемы, а единый узел

Ключевые точки для решения проблем и пути этих решений:

• Правовая база создана на уровне закона (№ 440-ФЗ), но не завершена на уровне подзаконных актов (типовых программ обучения). Для создания нормативной базы образовательной деятельности требуется ускорение утверждения ФССПБ .
• Концепция обучения должна строиться не на академических ФГОС, а на практико-ориентированных программах, разработанных на основе ФССПБ. Ключевой принцип — «чему учить, определяется тем, что должен делать специалист на объекте».
• Опыт необходимо не столько создавать с нуля, сколько систематизировать и легализовать. Существующие курсы (Ростех, «СИБЕР», БАРС) уже нарабатывают практику, которую можно использовать как основу для типовых программ после утверждения стандарта.
• Разрыв между законом и стандартом — главный барьер. Без утвержденной ФССПБ и типовых программ обучения право, данное специалисту и охраннику законом, остается нереализуемым.

2.Кадровый дефицит при наличии рабочих мест

Демпинг и низкие зарплаты как первопричина

Рынок охранных услуг, особенно в сегменте госзакупок, разъеден демпингом. При расчётной стоимости часа охраны около 415 рублей на торгах цена нередко падает до 100 рублей. Это делает легальное исполнение контрактов экономически невозможным: компании экономят на персонале, подготовке используя дыры в трудовом законодательстве. Результат — низкие зарплаты. Охранник в Ростовской области получает 30–50 тыс. рублей, тогда как вооружённый охранник в соседних ЛНР и ДНР — 120–180 тыс.. Разрыв в разы. Неудивительно, что люди уходят.

Возрастная яма и отток мужчин

Средний возраст сотрудников охранных предприятий в Ставропольском крае превысил 60 лет, молодёжь практически перестала приходить в профессию. Отток бывших военных и сотрудников правоохранительных органов в зону СВО дополнительно обострил ситуацию. При этом женщины идут в охрану активнее — в Ростовской области примерно каждый десятый охранник — женщина, и эта тенденция только растёт, что не компенсирует дефицит по квалифицированным техническим направлениям. То есть речь не о простых постовых, а о людях, способных работать со сложными техническими системами — именно теми, что входят в контур противодействия БА. Более того, исследование «Опоры России» по 24 тысячам организаций из 89 регионов выявило: лишь около 10% организаций располагают профильными специалистами по антитеррористической защищённости (АТЗ), которая никак не связана с постовой работой. В большинстве случаев эти обязанности по АТЗ выполняются «дополнительно к основной работе». ФОИВ в лице ГУ ГК и ЛРР Росгвардии уже фиксирует нарушения. Только по 13 субъектам ТЭК объявлено 63 предостережения, среди которых — отсутствие обучения специалистов ведению огня по воздушным целям. Это прямой сигнал: объекты ФКИ формально обязаны иметь подготовленный персонал, но фактически его нет.

Разрыв между мобилизационным резервом и профессиональной охраной

Государство пытается закрыть кадровую дыру в НСБ мобилизационным резервом: численность резервистов для охраны электростанций и НПЗ выросла с 4000 до 5000 человек. Условия: возраст до 52 лет, 9 классов образования, вознаграждение 100 тыс. рублей в месяц, двухмесячные сборы раз в год для освоения РЭБ и тактики. Но это временная мера, а не системное решение. Наемные резервисты — не квалифицированы в порядке, предусмотренном законодательством. Они не проходят НОК, не несут персональной ответственности за «План охраны», не интегрированы в контуры защиты ФКИ. Фокус смещается на «бесшовную интеграцию гражданских кадров в существующие схемы», но это интеграция в старую схему, а не построение требуемой новой системы. Из чего следует :

• Проблема не в количестве людей, а в качестве условий. Пока час охраны стоит 100 рублей, никакие стандарты не заставят компании нанимать квалифицированных специалистов. Нужна реформа закупок: переход от аукционов к конкурсам с предварительным отбором по численности, лицензиям, подготовке и техническому оснащению. и обязательным требованиям к квалификации наемного персонала
• Целевая аудитория — не «охранники вообще», а квалифицированные специалисты. Приоритет подготовки: руководящее звено, операторы СТСП, специалисты по обнаружению БА, инженеры систем безопасности. Именно под эти категории нужны программы обучения и ЦОК.
• Мобилизационный резерв — привлеченные силы, не замена. Резервисты могут закрыть физическую охрану периметра, но не заменят квалифицированных специалистов, несущих персональную ответственность в контурах защиты ФКИ. Их роль — временное усиление, а не ядро системы.
• Без решения проблемы оплаты труда НОК останется барьером. Если специалист, прошедший обучение и НОК, не получает адекватного вознаграждения, он уйдёт. Объекты ФКИ должны быть экономически мотивированы платить за квалификацию — через льготы, преференции или прямые требования  федеральных НПА и Указа №604.
• Кадровый дефицит — это уязвимость, а не «трудность». В логике СГУ нехватка подготовленных кадров в контурах защиты ФКИ означает, что объект не способен работать по предусмотренному стандартом «План охраны». А если объект не способен защищаться — он уязвим, а охранная услуга – мнимая. Кадры — это элемент системы вооружения, и дефицит здесь равен отсутствию средства защиты.

3. Отсутствие комплексных программ по защите ФКИ (физическая защита, БА, КИИ, квантовая устойчивость).

Здесь ключевая проблема не в том, что программ нет вообще, а в том, что они фрагментированы и не собираются в единую систему, которая требуется Концепцией ФКИ. Образование готовит «узких» специалистов по отдельным направлениям так как считает нужным, а не так как указано в стандартах ФССПБ, тогда как СГУ требует системного мышления и понимания всех пяти контуров защиты.

Фрагментарный ландшафт

Образовательные программы в сфере защиты ФКИ существуют, но каждая — в своей «нише» (как отдельные примеры) :

Физическая защита объектов:

• Программы по физической защите опасных производственных объектов (ОПО), например, в Высшей школе Промбезопасности — 16-часовой онлайн-курс, построенный на методике ТРИЗ-Безопасность. Учат находить уязвимые зоны предприятия и подбирать инженерно-технические средства защиты, включая защиту от атак БПЛА.
• Это полезно, но охватывает только один аспект — физический периметр.

Противодействие беспилотным аппаратам:

• Курс «Специалист по борьбе с БПЛА (антиБПЛА)» от «РТ-Техприемки» (Ростех) — 30 академических часов, теория дистанционно, практика на полигоне. Охватывает классификацию критически важных объектов, виды угроз, РЛС, РЭБ, спуфинг, методику оценки рисков.
• Курс Академии АйТи «Специалист по защите объектов от БПЛА» — 72 академических часа, разработан совместно с Международным учебным центром беспилотной авиации. Ориентирован на ЧОО, сотрудников инженерно-технической защиты, правоохранителей.
• Программа Чувашского госуниверситета — магистратура «Комплексная защита объектов критической инфраструктуры, территорий и населения от воздействия БПЛА». Это единственный пример, где БПЛА увязаны с критической инфраструктурой в рамках высшего образования.

Критическая информационная инфраструктура (КИИ):

• Программы по безопасности значимых объектов КИИ — например, в СКФ МТУСИ, 502 часа, в соответствии с приказом ФСТЭК №235. Нацелены на информационную безопасность, а не на комплексную защиту.
• «Росатом» совместно с НИЯУ МИФИ создал центр подготовки экспертов по сертификации «КИИ-Серт»–.
• Эти программы готовят специалистов по ИБ, но не по физической защите или противодействию БА.

Квантовая устойчивость:

• МГУ запускает магистерскую программу «Квантовая электроника и квантовые технологии» — изучаются квантовые вычисления, алгоритмы, классическая и квантовая криптография.
• НИЯУ МИФИ предлагает курс «Квантовая криптография. Часть 2. Системы квантовой связи» — 72 академических часа.
• Это фундаментальная подготовка, но она не привязана к задачам защиты ФКИ и не интегрирована с другими контурами.

Последствия для СГУ когда «комплексного» специалиста не готовит никто

Если посмотреть на все эти программы вместе, становится очевидно: ни одна из них не охватывает все пять контуров Концепции ФКИ. Физическая защита — отдельно. Противодействие БА — отдельно. КИИ — отдельно. Квантовая устойчивость — отдельно.

Специалист, прошедший курс по антиБПЛА, и не прошедший НОК не знает, как защищать КИИ. Специалист по КИИ не понимает, как организовать физическую защиту периметра. Специалист по квантовой криптографии не имеет представления о тактике противодействия дронам.

А Концепция ФКИ требует системного мышления: специалист должен понимать, что защита объекта — это единый организм, где физический периметр, охранный контур, противодействие БА, КИИ и квантовая устойчивость работают вместе. Без этого понимания он не сможет ни разработать «План охраны», ни запустить контур защиты. Этот разрыв — не академическая проблема, а прямая угроза реализации Указа №604.

1. «План охраны» некому разрабатывать. Он требует коллегиального участия специалистов по вооружению, СТСП, кибербезопасности (тревога «К»), консультанта по стандартам. Но если каждый из них «заточен» под свою узкую нишу, они не смогут согласовать документ — каждый будет тянуть в свою сторону.
2. НОК не сможет проверить комплексность. Независимая оценка квалификации проверяет соответствие профстандарту. Но если профстандарт «Специалист по противодействию БА» не включает требования к знанию КИИ и квантовой устойчивости, НОК пропустит специалиста, который не способен работать в единой системе.
3. Объект останется уязвим. Даже если на объекте есть и охранники, и операторы СТСП, и специалисты по ИБ — без единого командира, понимающего всю систему, контур защиты не заработает. Это и есть «план провала» — каждый делает своё, но целое не собирается.

Требуются не «курсы», а «образовательные контуры»

Решение — не в создании ещё одного курса, а в сборке существующих элементов в единую образовательную архитектуру:

1. Базовый модуль «Концепция ФКИ и СГУ» — обязателен для всех уровней. Даёт системное понимание: что такое ФКИ, пять контуров, двухконтурная модель «субъекты — объекты», роль каждого специалиста в системе.
2. Профильные модули по контурам — физическая защита, противодействие БА, КИИ, квантовая устойчивость. Каждый специалист углубляется в свой контур, но на базе общего понимания системы.
3. Модуль «Разработка Плана охраны» — практический, коллегиальный. Слушатели учатся работать в команде: охранник, оператор СТСП, специалист по ИБ, специалист по квантовой защите, представитель Росгвардии — вместе создают проект «Плана охраны» для конкретного объекта.
4. НОК с комплексной проверкой. Аттестация должна проверять не только знание своего контура, но и способность видеть систему в целом.

Именно это и заложено в логику СПК НСБ: единые стандарты, сопряжённые трудовые функции, обязательная НОК, где специалисты не смотрят на дипломы, а практически проверяют качество образования. Образование должно следовать за стандартом, а не наоборот. Пока стандарт не утверждён, программы остаются фрагментарными. После утверждения — появляется основа для сборки комплексных образовательных контуров.4.Необходимость создания и оснащения ЦОК, подготовка преподавательского  и инспекторского (НОК, ЦОК) состава.

4. Необходимость создания единого федерального ЦОК, подготовка преподавательского и инспекторского (НОК, ЦОК) состава

Роль СПК НСБ: наделение полномочиями, а не обучение или оценка

 5. Межведомственные согласования и финансирование.