Михаил Петрович Солдатов – 100 лет со дня рождения

15 октября 2026 года родился Михаил Петрович Солдатов – человек, еще при жизни ставший легендой 9-го Управления КГБ СССР. Его опыт, знания и отеческое отношение к молодым офицерам 3-й группы 18-го отделения 1 отдела 9-го Управления КГБ СССР легли в основу профессионального стержня тех, которые сегодня носят гордое звание ветеранов УЛО СОМ ФСО России, которых с уважением называют просто “девятка”. СПК НСБ и ветераны “девятки” сегодня вспоминают его человеческие истины, профессиональные истории и ярчайшие эпизоды из истории СССР, которые служат ориентиром не только чекистской нравственности и морали, но и путеводителем по лабиринтам государственной власти в сложные и турбулентные для нашей Родины времена.

Профессиональный путь длинною в век

Свой путь офицера государственной охраны, рабочий Московского электролампового завода, вошедший в 20 лучших комсомольцев Москвы двадцатилетний Михаил Петрович Солдатов начал  в 1946 году. После курсов  сержант госохраны Михаил Солдатов начинал с постов  сердца Кремля – Первого корпуса, обеспечивая безопасность руководителей СССР в составе Народного комиссариата государственной безопасности СССР.

25 декабря 1936 года отделам ГУГБ  НКГБ СССР присвоили нумерацию — и за отделом охраны руководства страны закрепили  неизменный в ходе нескольких реформ порядковый № 1. В этом году 25 декабря ФСО России отметит 90 лет своей современной истории.

В первом отделе было выделено резервное отделение, которое в 1948 году имело №7. Резерв обеспечивал ротацию офицеров личной охраны и обеспечение безопасности охраняемых лиц на эпизодических мероприятиях, поездках, командировках в том числе и за зарубежных. После 13 марта 1954 года отделение меняло номера, но его функции оставались неизменными.

18 февраля 1960 года приказом КГБ СССР при Совете министров СССР  это подразделение  получило свое, ставшее  историческим,  наименование “18-е оперативное отделение по обеспечению охраны руководителей Партии и Правительства в местах временного пребывания и в командировках”

Через два месяца  9-е управление КГБ СССР при Совете министров СССР получило внутреннее руководство к действиям – Приказ КГБ СССР при Совете министров СССР от 12 мая 1960 года   № 00157.

В отделе Михаил Петрович начал свой профессиональный путь в резервном отделении № 7 с постов в Кремле. И продолжил в  выездной охране одного из пяти первых маршалов (1935 г.) Советского Союза Семена Михайловича Буденного.Однажды по указанию руководства он оказался на собственной даче Семена Михайловича Буденного в подмосковной Баковке, чтобы подменить заболевшего сотрудника.

На месте начальник охраны поставил задачу: «Вот тебе участок поста, и без моей команды никого не впускать и не выпускать». Просто и понятно. Никого – значит никого! Понимаете, охрана – это такое подразделение, где каждый четко выполняет свои обязанности и поставленные перед ним задачи. Это и называется чекистская школа.  Вот такое простое с виду задание, которое и тогда, да и сейчас на профессиональном языке называется «держать периметр». С этого начинали все. Кто «держал периметр», кто держал «тропинки», «участки трассы», кто «осуществлял допуск в государственных учреждениях». Школа была устроена так, что каждый без исключения молодой сотрудник сам начинает выполнять свое первое задание, а потом постепенно начинает понимать, что такое режим, дисциплина, что от него требуется помимо того, что «пускать – не пускать» и еще много чего по мере накопления опыта. Старшие всегда следили, но не всегда вовремя подсказывали. Не детский сад. Одним словом, молодежь растет на постах. А посты меняются и по годам, и по опыту. Можно было и всю жизнь на одном посту проработать…

И вот, когда 23-летний Михаил Солдатов «держал периметр», легендарный командарм Семен Буденный решил прогуляться по любимой тропинке и неожиданно встретил незнакомого ему молодого сотрудника. Михаил Петрович рассказывал: «Такое лицо знакомое, как родной. А кто такой – не знаю. Говорю: «Не велено туда ходить».

– Как не велено?

– Не велено. Начальник охраны сказал, что нельзя.

– А если я здесь начальник?

– У меня здесь только один начальник.

– Ну ладно…»

Потом, конечно, начальник прибежал и приказал пропустить Буденного. А тот ему и говорит: «Слушай, пацан у тебя какой хороший, даже меня не испугался». Шло время, сотрудник, которого подменял сержант Солдатов, выздоровел и вернулся обратно в подразделение: сменщика, по идее, пора было бы откомандировать обратно. Об этом стало известно Буденному, но он, видимо, хорошо помня курьез «с одним начальником», сказал: «Слушай, это хороший парень, правильно выполняет свои обязанности, дисциплинированный, надо бы оставить». Так Михаил Петрович и попал в группу личной охраны Семена Михайловича Буденного, которую возглавлял Федор Ляшев (фото – Сочи, август 1947 года).

Легенда 3-й группы 18-го отделения передаваемая от отца к сыну повествует о нескольких случаях “работы со Сталиным”. В те времена его выездная охрана называла Иосифа Виссарионовича “хозяин”. Так его назвали все сотрудники 1-го отдела ГУГБ НКВД СССР. Находясь на посту у входа ( крыльцо современного 1 корпуса Кремля) отдавая, как положено честь на посту при проходе генералиссимуса, Михаил Солдатов «как учили» буквально застыл, при этом не забыв четко прилепить руку к фуражке. Что-то в этом эпизоде Сталину показалось необычным, и генералиссимус, глядя прямо в глаза отдававшему ему честь офицеру, вкрадчиво, как он умел, спросил (кавказский акцент генералиссимуса – это обязательное условие изложения этой истории третьими лицами) :

– А как ваша фамилия, товарищ лейтенант?

Как потом рассказывал сам Михаил Петрович – его “хватил кондратий” (дальше никто не спрашивал). Он ничего не мог ответить. Пауза растянулась на вечность. Рядом присутствовал начальник управления и члены правительства, в том числе и маршал Буденный, который точно знал как зовут уже лейтенанта из его выездной охраны. Что тут всем делать? Казалось бы, нет ничего проще, чем ответить на простой вопрос, тем более, что он обязан это делать. Но Солдатов молчал. Сам «отец народов» смотрит на него в упор и ждет ответа, а лейтенант не может вымолвить ни слова! Так, по утверждению офицеров выездной охраны дежурной смены Сталина, продолжалось с полминуты. Пауза явно затягивалась, и ситуация с каждым моментом становилась неопределеннее. В театре это называется немая сцена. Наконец, Сталин смилостивился.

– Ну, не будем смущать товарища лейтенанта, – сказал он Буденному и, полуобняв маршала, сам вошел в заранее открытые двери.

На этом история не заканчивается. Молчание молодого офицера, видимо, никак не давало покоя вождю а может быть, Семен Михайлович Буденный  “замолвил свое слово”.  Когда Сталин, уже уезжая, выходил через тот же подъезд, он вновь обратился к Солдатову:

– Все же, товарищ лейтенант, как же вас зовут?

– Солдатов Михаил.

– У вас прекрасная русская фамилия. Не стесняйтесь. Я уверен, что у вас со службой все сложится хорошо.

Иосифу Сталину было несвойственно ошибаться. В 1956 году Михаилу Петровичу Солдатову доверили пост в группе охраны, которая работала на эпизодических мероприятиях с руководителем страны Никитой Сергеевичем Хрущевым.

Именно к этому периоду относится появление в лексиконе будущего 18-го отделения 1-го отдела “девятки” уникальной “формулы Солдатова” :

“Хочешь быть поближе – будь подальше”

Так учил Михаил Петрович своих друзей. Когда им  по службе выпадал шанс стать прикрепленным (особенно начальником группы охраны)  он всегда очень коротко выговаривал им именно эту фразу, которую ему по-дружески передал Николай Сидорович Власик – начальник Главного управления Охраны МГБ, прикрепленный Иосифа Сталина. Эта мудрость стала путеводителем для тех, кому государство через руководство “девятки” доверяло жизни руководителей партии и правительства, а также гостей государства. Сути никто не объяснял:  тебе сказали – постарайся понять – сумей воспользоваться. Кто не понял – твои проблемы. Вот и весь краткий курс профессиональной мудрости для современных телохранителей от Михаила Петровича, проверенный и подтвержденный веком постовой работы. Кто не работал  на посту офицера-прикрепленного – тот не поймет. “Научить” этому невозможно.

После того как на следующий день после похорон Иосифа Виссарионовича Сталина всей группе охраны на Лубянке был дан приказ покинуть Москву, Никита Хрущев показательно решил отказаться от “всего сталинского” и новый Председатель КГБ СССР Владимир  Семичастный по его указанию оставил ему минимум – только отделение охраны. Это означало, что постоянно с главой государства находился только его прикрепленный. Но на массовые мероприятия, особенно после инцидента в Приморье, стали подключать резерв.

Ноябрь 1955 года (ответный визит Никиты Сергеевича Хрущева после поездки Джавахарлала Неру  в СССР). На этом визите секретарем Джавахарлала Неру была его дочь – Индира Ганди, которая стала премьер-министром Индии в 1966 году.  Знание  не только о наличии дочери-секретаря у руководителя государства, но и о древней индийской традиций “пушпа -мала” – чествование почетных гостей  гирляндой цветов – через 18 лет помогло Михаилу Петровичу уже во время визита Леонида Ильича Брежнева в Индию сориентировать все настроение советской делегации.

В 1959 году советско-американские отношения вышли на уровень официальных визитов. Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев и вице-президент США Ричард Никсон на Американской национальной выставке в Москве, 24 июля 1959 года.

В сентябре 1959 года Никита Сергеевич Хрущев совершил первый в истории официальный визит советского лидера в США. С точки зрения спецслужб — это был очень сложный визит, так как с точки зрения современной оперативной науки организовать передвижение охраняемого лица с супругой по четырем штатам зарубежного государства с передвижением на поезде, посещение пяти городов с выездами на различные точки без подготовки — это не просто сверхзадача, а авантюра.

Судя по фотографиям из американских таблоидов того времени, американские коллеги взяли все на себя, а группе охраны «девятки» приходилось двенадцать суток работать «с колес». Никаких «передовых групп для подготовки визита» не было. Вся ответственность была возложена на Секретную службу США.

Этот визит стал знаковым для «девятки». Опыт Михаила Петровича и его коллег был переложен на документы, и порядок организации зарубежных визитов был закреплен в планах охраны головного отдела. Он работает и сейчас.

В планах появилась особая группа «КФТ» (кино-фото-телевидение), которая отвечала за организацию работы с прессой; в нее входил еще один легендарный офицер будущего 18-го отделения — Курносов Валентин Васильевич, начавший свою работу в подразделении еще в 1940 году. С высоты своего опыта с теми, кого он признавал на равных, он всегда начинал беседу с фразы: «Мой юный друг, пока вы будете думать, что делать, я всегда успею съесть свой бутерброд с маслом».

Дисциплина у представителей аккредитованных корреспондентов Центрального телевидения и издательств была настолько идеальной, что Валентин Васильевич просто указывал им линию, которую видел только сам, и его приветственное слово к подопечным на правительственных мероприятиях выучили все представители КФТ наизусть: «Мои юные друзья, если вы переступите через эту линию, мы с вами больше не увидимся». Никаких барьеров не требовалось, если только не присутствовали иностранные журналисты, которые не были «юными друзьями» Валентина Васильевича.

Сложнейший по программе и географии поездок официальный визит Никиты Сергеевича в США для «девятки» стал первым после войны «международным гражданским» опытом работы с американской Секретной службой.

Вся группа охраны «девятки», обеспечивавшая визит Никиты Сергеевича Хрущёва в США, была официально награждена орденами Красной Звезды. Награду Михаилу Петровичу вручал Председатель Президиума Верховного Совета СССР Климент Ефремович Ворошилов — один из первой пятёрки маршалов СССР.

Хрущев прозвал Михаила Петровича «цыганом» за черные волнистые волосы и звонкий голос, исполнявший на отдыхе «Очи черные». Но бытовые отношения не регламентировались законами страны. С 13 марта 1954 года офицеры «девятки» отвечали за свою работу перед страной по двум законам: Уставу гарнизонной и караульной службы ВС СССР и действующему Уголовному кодексу. 12 мая 1960 года для «девятки» был сформирован Приказ № 00157 — свод правил, написанный революционным и военным опытом ВЧК и НКВД, умноженный, как бы сейчас сказали, на опыт и последствия всех «транзитов власти».

1 мая 1960 года в небе над Свердловском был сбит американский самолет-шпион, осуществлявший разведывательный полет над территорией СССР. Никита Сергеевич Хрущёв посещал Австрию в июле 1960 года с государственным визитом, который прошел весьма успешно.

22 февраля 1961 года президент США Джон Кеннеди направил Никите Хрущёву официальное письмо с предложением о встрече. После некоторых колебаний и паузы, связанной с провалом американского вторжения на Кубу в апреле 1961 года, подготовка встречи возобновилась. 4 мая 1961 года министр иностранных дел СССР Андрей Громыко официально подтвердил согласие на встречу, а 16 мая Кеннеди получил письмо от руководителя СССР с согласием. Президент США прилетел в Вену 3 июня 1961 года из Парижа. Никита Сергеевич Хрущёв прибыл со своей супругой Ниной Петровной и делегацией в пятницу 2 июня на поезде. В дипломатической переписке руководитель СССР именовался как «Господин Премьер-министр СССР», а по действующему протоколу руководителям государства следовало прибывать на официальные мероприятия с супругами.

Руководителя СССР встречали на венском вокзале. Группа охраны уже работала на своих постах. При сопровождении руководителя СССР и министра иностранных дел Австрии Бруно Крайского к кортежу из толпы к ногам Никиты Сергеевича вылетел небольшой цилиндрический предмет. В разговорах об этом случае Михаил Петрович не мог описать, что заставило его броситься на этот цилиндр и накрыть его своим телом. Он только говорил, что «австрийцы из охраны Крайского даже не поняли, что произошло, пока я прощался со своей семьей». Метатель был схвачен. Им оказался русский иммигрант, который таким способом хотел обратиться к Никите Сергеевичу с просьбой о возвращении на Родину. Никита Хрущев лично поблагодарил Михаила Петровича, а как потом передали «дипломаты из родственного управления», Бруно Крайский уволил свою охрану.

После истории отстранения Никиты Хрущева со своего поста в 1964 году Михаил Петрович за доверие охраняемого лица и знаковую работу с ним нажил себе опаснейшего врага в лице председателя КГБ СССР Владимира Семичастного. Достаточно представить себе ранг и последствия. И после отстранения Никиты Хрущева от власти он попал в жесткую опалу: майор Михаил Солдатов был переведен в одну из комендатур 7-го отдела 9-го Управления, отвечающую за комплекс госдач. Это примерно как директора завода ЗИЛ поставить начальником бригады токарей этого же завода. Звание сохранили. Но через два года пришло время вернуться в отдел.

По распоряжению руководства страны офицеры 18-го отделения 1-го отдела 9-го Управления КГБ работали с первым отрядом космонавтов. Эта работа не была похожа на работу с учеными атомного проекта. С космонавтами работали «на эпизодике» — встречах, поездках, командировках по указанию руководства. Постоянно прикрепленным у Валентины Ивановны Терешковой была офицер 18-го отделения — Нина Ивановна Жабина. Михаил Петрович участвовал во встрече первого космонавта планеты и периодически пересекался с ним на правительственных мероприятиях.

В ноябре 1973 года состоялся официальный визит главы СССР Леонида Ильича Брежнева в Индию. На фото его встреча с президентом Индии Варахагири Венката Гири. За подготовку визита отвечал Михаил Петрович. Индийский протокол предусматривал, что почетный караул при встрече высоких гостей во дворце в Нью-Дели должен был быть обязательно вооружен боевыми (не бутафорскими) национальными мечами для выражения исключительного уважения высокому гостю страны. Увидев на репетиции встречи все это войско с мечами, Михаил Петрович в своей изысканной манере обратился к протокольному отделу МИД СССР с просьбой отказаться от мечей. Протокол только схватился за голову… Видя бессмысленность препирательств со своими коллегами из МИДа на месте и отсутствие времени на согласование протокольных мероприятий с группой охраны Генерального секретаря ЦК КПСС, обаятельный Михаил Петрович через своего индийского коллегу «завербовал» сначала его, а потом вычислил русскоговорящего сотрудника протокола индийского МИДа, и уже вдвоем с коллегой они уговорили индийский протокол сменить мечи в руках дворцовых гвардейцев на традиционные индийские венки цветов в руках женщин в традиционных индийских одеждах. Естественно, «под ответственность» советской стороны. По приезде в Дели Александр Яковлевич Рябенко по-дружески был проинформирован Михаилом Петровичем о сценарии чествования. Когда Леонид Ильич неожиданно для себя получил огромную, благоухающую свежими цветами красивую гирлянду, он расцеловал девушку и не снимал её до самого начала переговоров во дворце.

Впечатленный успехом всей поездки, Леонид Ильич спросил у начальника охраны: «Саш, а кто это всё организовал?» — «Мишка-цыган». — «Ну так давай его к нам».

Это подлинные слова. Дружба Рябенко и Брежнева была легендой управления: их знакомство началось еще в 1938 году, когда крепкий 20-летний парень был приставлен к 32-летнему завотделом Днепропетровского обкома КПСС в качестве водителя. Война разлучила их, но после того, как в 1964 году Леонид Ильич вошел в Политбюро ЦК КПСС, он попросил «товарищей» разыскать Александра Рябенко. И его нашли… в Хабаровске. Александр Яковлевич был зачислен в ГОН по специальности «водитель-охранник». А уже в 1964 году он стал бессменным начальником отделения личной охраны Генерального секретаря ЦК КПСС и проводил его в последний путь в 1982 году. С капитаном Солдатовым водитель, а потом уже и генерал-майор Рябенко пересекался более чем часто, и их сложившаяся дружба и профессиональное доверие не раз сыграли огромную роль в непростых для госохраны ситуациях. «Выездная охрана Рябенко» была частью семьи Леонида Ильича, и Солдатов, как офицер группы резерва 18-го отделения 1-го отдела, был принят в нее как равноправный член, и «выездники» его называли не иначе как «МихалПетров». Но в группу охраны № 1 1-го отдела 9-го Управления КГБ при СМ СССР (позывной — «Сокол») Михаил Петрович не входил, так как руководил оперативной группой 18-го отделения. В 1965 году Михаил Петрович возглавил 3-ю оперативную группу 1-го отдела 9-го управления КГБ СССР и продолжал ее бессменное руководство до 1980 года.

Но это еще не вся история визита Хусейна в СССР в феврале 1977 года. На следующий день после его прилета программой было предусмотрено время «для возможных встреч и бесед». Вот это время Леонид Ильич и выбрал, чтобы побеседовать с арабским другом с глазу на глаз. А реальной проблемой «девятки» на этом визите стало… личное оружие дорогого для СССР друга. Саддам, не видя в этом ничего экстраординарного, привез с собой боевой пистолет и демонстративно никогда с ним не расставался, о чем руководство «девятки» было незамедлительно проинформировано. Александр Яковлевич прекрасно знал изобретательность и способность Михаила Петровича Солдатова к нестандартным, но крайне эффективным оперативным решениям. Поэтому утром Александр Яковлевич Рябенко срочно «вызвонил» прикрепленного Хусейна и на правах заместителя начальника 1-го отдела приказал (именно приказал, а не попросил) ему буквально: «Сделайте все, что угодно, но не пустите Саддама к Генеральному с этим пистолетом». Легко сказать, но как добиться того, чтобы гордый и вспыльчивый араб согласился оставить свое оружие? Возможно, что план у Михаила Петровича созрел по дороге, а может быть, и у подъезда того самого, где сам Сталин предрек ему стать «хорошим солдатом»… Так или иначе, но у самых дверей приемной Генерального секретаря ЦК КПСС Михаил Солдатов через переводчика неожиданно спросил у своего ничего не подозревающего охраняемого:

— Саддам, ты офицер?

— Да, — ответил немного озадаченный Хусейн.

— Я тоже, — продолжил Михаил Петрович, — а ты мне доверяешь?

— Да, — ответил удивленный направлением беседы высокий гость.

— Вот видишь мой пистолет? Я его оставляю здесь. У Леонида Ильича тоже нет пистолета, и если ты мне веришь, то оставь свой рядом с моим, а то как-то невежливо получается…

С этими словами «друг Миша» решительно положил свой «Макаров» на стол дежурного по приемной. Со стороны Михаила Петровича это был безумный риск. Но, по его собственным рассказам, Саддам оказался и в прямом, и в переносном смысле слова обезоружен. Не раздумывая, он вынул свой здоровенный пистолет и положил его рядом. Потом все 18-е отделение думало-гадало, а что бы делал Солдатов, если бы Саддам не согласился выложить свой пистолет? Каждый мог оказаться в такой ситуации. Но «решать вопрос» досталось именно Михаилу Петровичу (в свой выходной день), и никто не решился задать ему этот вопрос. Все знали, что в ответ можно было получить направление по хорошо известному каждому русскому человеку адресу…

Отдельная история глубокой дружбы Михаила Петровича с Раулем Кастро и его семьей началась в середине семидесятых годов.

Супруга Рауля Вильма Эспин была дочерью одного из управляющих компании — производителя рома Bacardi — и тоже активно участвовала в революционном движении. В третьей группе ходили воспоминания о ящике настоящего Bacardi, который был передан в знак благодарности семьей Рауля Кастро Михаилу Петровичу.

Дважды Михаил Петрович получал официальные приглашения от руководства Компартии Кубы посетить остров Свободы с семьей. Но законы жанра безжалостны: не положено.

В практике работы именно в эти годы бурного развития СССР именно Леонид Ильич не раз получал от высоких гостей СССР просьбу «отдать» конкретных офицеров «девятки» к ним в охрану. А приглашение посетить страну с семьей получал не только Михаил Петрович.

Острота этой ситуации для руководства управления заключалась в том, что если все разъедутся по разным странам с разрешения руководства страны, то кто же будет работать?

ГДР была закреплена за “группой Солдатова” еще со времен Вальтера Ульбрихта. Эрих Хонеккер был постоянным охраняемым лицом во время пребывания в СССР. Эта практика закрепления охраняемых лиц из стран соцлагеря была оправдана и давала свои результаты, прежде всего, на уровне взаимодействия служб безопасности.

В Ташкенте с 4 января 1966 года проходили переговоры для участия в мирном урегулировании между Индией и Пакистаном при посредничестве председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина. Прикрепленным к премьер-министру Индии Лалу Бахадуру Шастри был назначен Михаил Солдатов. 10 января Шастри и президент Пакистана фельдмаршал Мохаммед Айюб Хан подписали Ташкентскую декларацию, которая положила конец военному конфликту между двумя странами.

Через несколько часов после подписания декларации Шастри пожаловался на боли в груди и скоропостижно скончался в загородной резиденции на территории правительственного дома отдыха «Дурмень» под Ташкентом. Официальной причиной смерти был назван инфаркт миокарда. Смерть была настолько внезапной и загадочной, что сразу появились версии об убийстве или отравлении со стороны пакистанцев. СССР подтвердил, что смерть была естественной. Что выпало на долю прикрепленного, можно было только догадываться. На эту тему Михаила Петровича в отделении не беспокоили…

Михаил Петрович не заканчивал ни Высшей Краснознаменной школы им. Ф. Э. Дзержинского, ни иного высшего учебного заведения. Он работал в рамках своей должности. Отсутствие высшего образования было отмечено руководством «девятки» как явный недостаток для его должностного повышения. И по достижении пенсионного возраста он покинул коридор 18-го отделения, передав руководство группой Наумову Вячеславу Георгиевичу, которого принимал на работу еще в 1965 году в комендатуре, увидел в нем свое отражение и потом привел к себе в группу в 1-й отдел. В 1981 году в группу был переведен и сын Михаила Петровича — Александр Михайлович Солдатов, чей семейный архив из воспоминаний и фотографий обогатил историю не только 18-го отделения 1-го отдела 9-го Управления КГБ СССР, но и его преемников — УЛО СОМ ФСО России. Так передаются профессиональные традиции, которые воспитывают тех, кто в нужный момент сможет взять на себя ответственность в судьбоносные моменты истории своей Родины.

Михаил Петрович Солдатов ушел из жизни 21 октября 1997 года, но остался в памяти коллег и преемников навечно. Профессиональная наука Михаила Петровича, его образ мышления и уникальная способность принимать на себя личную ответственность в ситуациях, которые не предусмотрены приказом КГБ СССР при Совете Министров № 00157 от 12 мая 1960 года, легли в основу системы, которую СПК НСБ в сентябре 2026 года представил Правительству Российской Федерации на межведомственное согласование для решительной и эффективной борьбы с современной технологической угрозой — беспилотными аппаратами. Особенностью этого решения выступает факт того, что, кроме «девятки», по этому уникальному документу никто в стране не работал. Для 9-го управления были выработаны, говоря современным языком, протоколы действий в любых ситуациях, вне зависимости от страны пребывания, видов и типов объектов, на которых планировалось эпизодическое пребывание охраняемых лиц или эти объекты являлись местами постоянной работы охраняемых по указанию руководства страны лиц, их лечения или отдыха. Михаил Петрович — знаковая фигура в истории «девятки». Только два человека в критической ситуации могли сказать: «Я — Солдатов» и «Я — Рябенко», чтобы взять на себя ответственность за принятое решение. На этих примерах у офицеров, которые работали бок о бок с этими людьми, выковалось то, что называется «рефлекс на измену» — специфическое чувство, как компас указывающее правильное направление, когда никто не знает, что делать, или не хочет принимать на себя ответственность. Эти примеры не являлись образцом для подражания, а заставляли думать и помнить о последствиях таких волевых решений. Это — профессиональная школа не как учебное заведение, а как узнаваемый профессиональный почерк работы.

Источники:

• Личный архив Александра Михайловича Солдатова;
• архив ветеранской организации УЛО СОМ ФСО России;
• архив Национальной ассоциации телохранителей (НАСТ) России (СПК НСБ).